Вы дождались. Я, рывшись в древних складах, откопал древнюю балладу о гарке. Она состоит из двух частей - 1)Баллада и 2)Песнь. Вот она:
БАЛЛАДА
Когда черны от дыма небо и земля,
Когда кровавым следом покрываются поля,
Две расы в ярости друг другу глотки рвут.
Одни останутся. Одни умрут.
***
Открылась дверь, эрлиец обернулся,
Но то не враг, то нав с войны вернулся.
Весь в ссадинах, в крови, взгляд боли полон.
Одежда прожжена, рукав оборван.
"Прости, бат Вертус, что мешаю,
Но с ранами что делать, я не знаю."
"Молчи, не трать ты силы зря.
Ложись на койку, вылечу тебя."
Со вздохом боли нав тихонечко прилёг,
Эрлиец рядом сел, достал крючок.
"Ну как там на войне, а гарка?
Сильнее мы? И как проходит драка?"
"Всё плохо, Вертус, плохо" - молвил нав,
Шипя от боли, силы все собрав, -
"Враг наступает всё быстрей, на их пути
Остался Уратай, но им в столицу не пройти!"
"Я верю, Бага, в ваш арнат,
Никчёмный людовский отряд
Не сможет мимо вас пройти
И далеко им не зайти."
"Спасибо" -нав сглотнул, на рану посмотрев,
Рукой дрожащею слезу с щеки стерев,
Закрыл глаза. И ласковая Тьма
Укрыла гарку своего от вражьего огня.
2.
Вой.Шум.Крик. И лезвие катаны
Чрубает лапу зазевавшейся моряне.
Проваливаясь в снег, упругий гарка,
Прошедший в битвах многолетнюю закалку,
Пронзает людке бок. Согнулась тварь.
Победным рыком огласил каньон главарь.
Благодаря поддержке сих друзей,наш Бага
Сумел отпрыгнуть от нацелившейся даги,
И, развернувшись, резко кинулся в атаку,
В самую гущу безуспешной драки.
Там Бага в центре вдруг увидел война.
Тот воин женщиной была, спокойно
Она рубила и кромсала гарок ярых.
Она губила даже воинов старых.
На Багу хлынула тут страшная волна,
Он сделал шаг вперёд, его увидела она.
Он сделал выпад, она же отразила,
Она как дикий дракон скользила.
Он целых полчаса не мог её достать.
Но навский гнев никто не сможет удержать.
И, увидев, что она окружена,
Воительница пала, войной утомлена,
Но слабо Бага катаной ударил людку.
Прощупал пульс, лишь взяв её за руку.
Вожак арната разрешил её в плен взять,
К ней Бага подошёл, чтобы с земли поднять.
Он наклонился, она глаза открыла.
Она его воею чистотой сразила.
Во взгляде людовском вдруг что то прояснилось,
А он-то думал, что всё ему приснилось.
Себя не помня, нав её поднял,
К своей груди тихонечко прижал,
И гарки грозные, совсем стомившись,
Ушли, в тумане чёрном растворившись.
3.
Она очнулась скоро, тихо застонала,
И рану на боку рукой своей прижала.
Привстала аккуратно, оглянулась,
Увидела решётки дверцу, встрепенулась,
Зло глянула на гарок сторожащих,
И…увидела его среди стоящих.
Он был красив, и ловок, и подтянут,
Цепями подчинения не стянут.
В его глазах, холодных и прекрасных,
Томилась ласка, погибшая в ужасных
Бойнях.Но для него есть шанс ещё проснуться,
Всем телом, с головою окунуться
В любовь и нежность верной ему людки.
Он обернулся и увидел её муки…
В душе у Баги всё перевернулось,
Когда она ему вдруг улыбнулась.
Её улыбка, её взгляд, её страданье,
И в этом всём было её очарованье.
Он ласково в глаза её смотрел –
И в остальные дни он ничего не ел.
Арната командир не понимал его,
Однажды у решётки оставил одного.
И наш несчастный Бага, запреты позабыв,
Не смог сдержать свою любовь,своей души порыв.
Он сел с ней рядом, ласково глядя.
Обнял её за плечи, рукою проведя,
Она не возражала, тянулась лишь к нему.
Готова покориться ему лишь одному.
Их губы встретились, слились и их тела,
И сердце людка навсегда у нава забрала.
4.
«Прости меня» «За что?» «За то,
Что ранила тебя на том плато.»
«Да ладно, я давно в строю,
И было много ран – стою!»
Нав с нежностью её обнял,
Прижал к себе, поцеловал,
И на щеке её увидел он слезу.
«Не надо плакать, если хочешь, я уйду.»
«Нет, прошу, со мной побудь немного,
Не сделаю я ничего дурного,
Но развернула я тебя с нормального пути,
Теперь тебе до лидеров арната не дойти.
Теперь ты будешь гнить со мной в тюрьме.
Не выбраться отсюда ни тебе, ни мне.»
«Я не позволю им так обойтись с тобой.
И, мне благодаря, вскоре вернёшься ты домой.»
«Спасибо Бага, ты ведь лучше тех,
Кто из – за войн обозлился на всех
Но не могу я бросить здесь тебя.»
Он горестно обнял её, любя.
«И всё же уходи, пока не поздно,
Не плачь, я говорю серьёзно.
Открыта клетки дверь. Ну! Прочь!
И пусть тебя своим крылом укроет ночь.
Не бойся, я приду, конечно же приду,
Где бы ни была, я всё равно тебя найду.»
Она в слезах с ним быстро попрощалась,
И, выпрыгнув за дверь, умчалась.
А нав остался, сидя на полу,
Смотря на хинную, кровавую луну.
5.
Вздохнул. Привстал. Прошёлся. Сел.
Всё проклиная свой удел.
Уже три дня он в клетке, словно зверь.
Бага от злости пнул уродливую дверь.
Как он и ждал, не поняли его.
В холодной камере закрыли одного.
Но Бага не жалел о том, что сделал.
О том, что свою родину он предал.
Нав Миру вспоминал, и их любовь.
Как он хотел её увидеть вновь!
Обнять, прижать к себе, спасти от войн,
Закрыть от жадных стрел её собой.
Внезапно громкий взрыв его от дум отвлёк,
Замялась клетки дверь, упал замок.
Бага тихонько вышел из тюрьмы,
В оковах чёрной непроглядной Тьмы.
Он выглянул в прореху, что проделал взрыв,
Взглянул и замер, о побеге позабыв.
Люды навский лагерь осадили
И всех почти из лагеря убили.
Слёзы Баге навернулись на глаза,
Но это шанс, и медлить здесь нельзя.
И Бага, второй раз родину предав,
Сбежал, всю свою жизнь любви отдав.
6.
Боль и жажда. Горечь. Голод.
Во всём теле только холод.
Упал, барахтаясь в снегу.
«Нет, идти я больше не могу.»
Бага остался так лежать.
Куда идти? Куда бежать?
Всё кончено, уж нет его друзей,
Всё иначе было бы, будь он чуть смелей.
Нав уже хотел быстрее умереть,
Эту боль душевную не мог он утерпеть.
«Бага..» Услышал голос он родной.
Голос этот был лишь у неё одной.
Он нава подтолкнул бороться. Бага встал.
Собрал все силы, катану поднял.
И двинулся, хоть боль его терзала,
О ране на душе напоминала.
Но Бага боль презрел. Он шёл, сгорая,
От мук тяжёлых постепенно умирая.
Удар внезапно в спину Бага получил,
И чёрной кровью белый снег залил.
7.
Горело всё: от ног до головы,
Если б мог, то Бага бы завыл.
Не мог он даже пальцем шевельнуть.
Зато теперь есть шанс чуть –чуть передохнуть.
«Живой ты, нав?» - Услышал он кого-то.
И в этом голосе прослышалась забота.
В ответ ему нав слабенько кивнул,
И, силы потеряв, опять уснул.
Проснулся снова он через три дня,
Открыл глаза, на локтях тело приподняв,
Лежал он на широкой чудовской постели,
Пышным одеялом бережно застелен.
Все раны страшные ему перевязали,
Но руки для надёжности связали.
Открылась дверь, в покои чуд зашёл,
Пробёг по комнате глазами, стул нашёл.
Присел на край, на Багу посмотрел.
Всего проверил, раны оглядел,
И, довольный, он его спросил:
«Ну ты хоть бы мне спасибо подарил.»
«Спасибо» - Бага тихо прошептал,
И, простонав, с кровати встал.
«Уже уходишь? Полежи ещё, ведь плохо.»
Нав снова повалился с громким охом.
«Пожалуй прав ты, гордый чуд,
Позволь узнать мне, как тебя зовут?»
«Я командор войны Де Лит,
Уже пять лет везде забыт.
Не бойся нав, я позабочусь о тебе.
Назло жестокой и обманчивой судьбе.»
«Ну что же, имя моё – Бага.
Я вижу – в тебе есть отвага .
Верю. Но останусь ненадолго,
Любимую спасать пойду от рока злого.»
«Прекрасно сердце война, если в нём любовь.
Я знаю – хочешь с ней ты оказаться вновь.
Но трудный путь не выдержишь один.
Я помогу тебе – вновь будешь ты любим!»
«Благодарю, о чуд Де Лит,
Нет никого, кто взор мой к ней затмит.»
«Да, Бага, можешь Виктор меня звать,
Ведь ты один, нав, смог меня понять.»
Наш Бага чуду улыбнулся,
И снова в сон свой окунулся.
ПЕСНЬ
Как по пустыни по выжженной войной,
Скакали двое воинов удалых.
Скакали под далёкий волчий вой,
О зное, ветре, холоде забыв.
У них была одна-одна лишь цель –
Спасти прекрасно-навскую любовь.
И скачут двое воинов сквозь метель,
Чтоб никогда затем не возвратиться вновь.
И вот друзья до людов лагеря дошли.
Тот лагерь был заброшен, все ушли.
В итоге ничего там други не нашли,
И Бага с Виктором назад уже пошли,
Но вдруг услышали они какой-то рык,
Огромный чёрный дракон пред ними приземлился.
И, издавши то ли вопль, то ли крик,
Столбом горячего огня он разразился.
Друзья по сторонам отпрыгнули быстрей,
Спасаясь от хвоста огромного дракона.
Дракон зубами, что алмазов всех острей,
Разрушил стену людского притона.
Чешуйчатый оскалился на нава,
А Бага зарычал ему в ответ.
Ударила в плечо дракону чудская булава,
И в воздух полыхнул пламени свет.
Дракон взревел, схватил зубами Багу,
А Бага катану загнал ему в глаза.
И тварь упала в каменистые овраги,
В последний раз клыки им показав.
«Что это было?» - Бага чуда вопросил.
«Сторожевой дракон. Ведь мы почти дошли
До людской крепости, как я и говорил.
Назад дороги нет, мы далеко зашли.»
«Мне всё равно. Идём вперёд, мой друг,
Навстречу смерти, если надо.
Пересечём запретный вражий круг,
Чтобы найти свою отраду!»
И снова скачут по пустой пустыне
Два всадника на чёрных лошадях.
И вот они, в столбу песочной пыли,
Добрались до усадьбы впопыхах.
«Она должна быть здесь, я чую,
Пойдём же, Виктор, в дом, туда!»
Они шагнули, но вдруг ветер дунул,
И стражник людам крикнет: «Все сюда!»
Сбежалась людская охрана к дому,
И храбро с ними бились нав и чуд.
Но даже жизнь покорна року злому:
Одни останутся. Одни умрут.
Судьба свершилась: люд проткнул Де Лита.
«Беги!»-он Баге крикнул-«К ней!
Твоя любовь не будет позабыта,
Залита алой кровушкой моей.»
«Прощай, мой друг, прости, прости,
За то, что здесь тебя бросаю!»
«Оставь меня, нав, отпусти…
Жаль, что любовь твою я не познаю.»
И Бага, оставив друга меж врагов,
Вошёл в кровавый дом.
Но там увидел он… среди цветов,
Со страшным, окровавленным челом,
Она лежала, холодна, бледна,
Бага без сил пред нею опустился.
Она погибла. Здесь. В тоске. Одна.
Погибло всё, к чему он так стремился…
Нет больше ничего, ни солнца, ни луны,
Всё тщетно, всё напрасно было.
И верные катаны больше не нужны,
И пламенное сердце вмиг остыло.
Всё рухнуло, любимой больше нет.
Тогда и Виктор здесь погиб напрасно.
От них останется один лишь след,
От тех, кто верил горячо и страстно.
Слёзы горя, отчаянья, злостной судьбы,
По щекам заструились несчастного нава,
Ничего, кроме жалостной, горькой мольбы,
Он себя прошептать не заставил.
Нав молился за души любимых друзей,
И за Виктора, лучшего друга,
Он молился за ту, что была всех милей,
И за смерть злополучного круга.
И молитвы в конце он завыл, словно волк,
Терзаемый мукой потери,
И когда в дом зашёл роковой людский полк,
Громко хлопнув дубовую дверью.
Нав сидел, прижимая к себе тело людки,
Затравленно глядя на людовский сброд.
Один люд захотел прекратить его муки,
И закончил последний Баговский год.
_______
У этой усадьбы всегда воют волки,
У этой усадьбы всегда холода.
А всё из за людского скверного полка,
Что Багину жизнь прекратил навсегда.
Мира
Виктор
Бага…
