Шаман.
Я кривой иглою шкуры штопала,
Солнце над озером
Плавало в тумане свежей кровью
Среди синего молока.
Плачут волки за далёкой сопкою
Знать дело к осени.
В стойбище им лайки вторят воем
У оленей красны рога.

Он колдун, он ведун, он шаман он проклят,
Сам собою в трёх мирах.
Под его ногой танцуют камни,
Или бубен у меня в груди.
Скоро снег, скоро лёд, скоро на охоту
\За оленем о семи рогах.
Из косы семь прядей дева дай мне,
Ой режь да не гляди,
Тетиву ты мне сплети.

Как прозрачный холод веял с севера,
Он говорил слова:
«Как не вспомнит солнца земля зимою,
Так не вспомнить и мне его.»
Я коптила рыбу зверобоем клевером,
Пой одолень-трава!
Знаки начертила я на ней стрелою
Ой да калёною, имени запретного.

Забудешь первый закат,
За ним забудешь второй,
Собаки рыбу съедят,
Смешают кости с золой.
Дни короче ночей,
И отрастает коса,
А лайки рвутся с цепей,
А в их глазах небеса.
Лайки чувствуют след,
Кровавый как бересклет.
И снова дикий олень
Несётся в алый рассвет.
В тумане липком как кровь,
Он растворяется вновь,
И солнце между семи,
Семи кровавых рогов.

Не тебя ли гонят псы мои шаман,
В сторону зимы?
Уж не ты ли сам собою предан,
Луком и тетивой?
До того как упадёт ночной туман,
В снежные холмы.
Надо мне сыскать колдуна-оленя,
Ой, непутевого.
Только вспомнить имя бы его запретное,
Станет вновь шаман собой.
Меж семи рогов имя то запрятано.
Станет вновь передо мной.
Словно лист перед травой.